Saturday, June 6, 2015

Как выглядит ад?



Вы бывали в Каире? Машины в шесть рядов. Ни линий, ни светофоров. Ослы, козы, люди, верблюды.. Лезут, пихаются, орут, блеют, гудят... Все пучится и закипает. Серое небо, серое солнце, раскаленные серые фасады, ветер катит огрызки, мусор, помет и вселенскую, серую пыль...

Из аэропорта, в антрацитовой южной ночи мы проносится через немногочисленные сверкающие мечети и европейские витрины магазинов, а потом долго-долго едем мимо гор разнообразнейшей грязи и мусора. Наш хозяин приводит нас в огромную квартиру с мраморным полом, балконом с балюстрадой и видом на пирамиду Хеопса. Ущипните меня, не голливудские ли это декорации. А внутри раковина протекает, плита не работает, в туалете оторваны полки, у холодильника нет ручки. Нас пасут, без нажима, с улыбкой и глубокомысленными намеками, что лучше, качественнее, безопаснее, надежнее только у них и надо быстро-быстро все прямо сейчас решить, купить, и заказать.

Мы все покупаем и заказываем. А потом водитель долго кружит по улицам не в силах найти ресторан или туалет, а потом мы мчимся на пирамиды, боясь не успеть к закрытию. Они оказались огромными, но будничными; серые нагромождения камней и сфинкс с мускулистыми длинными ногами и отбитым носом.



Туристы из России заполняли пейзаж. В знаменитом египетском музее более всего запомнилось чистое, европейского вида здание напротив и такой же незапыленный фасад самого музея. Мумии, гробницы, саркофаги, амфоры, животные и журчащий монолог экскурсовода - все слились в одно нечто из которого память удержала какие-то пыльные обрывки.

Фараон Рамзес II. Это оригинал. Хранится в Мемфисе, Египет.




Каирский музей.

Например, Фараоны ничем особенным не пользовались при жизни, так как земное существование было лишь прелюдией к переходу в лучший, небесный мир. Спали они на полу, ели простейшую пищу, а для другой жизни им складывали в гробницы украшения, одежду, мебель, набальзамированных животных, 42 набальзамированных тела слуг и даже презервативы.

Всюду набрасывались продавцы барахла, быстро перепрыгивающие с арабского на русский, английский и снова арабский. Лысый брадобрей ловкой веревкой полировал щеки клиента после  бритья. В пыльном магазине папирусы соседствовали с бисерными кошелечками и ониксовыми чашками, запрятанными в полиэтиленовые пакеты от пыли, как на рынке в Иванове. У экскурсовода на лбу темнела вмятина от поклонов при молитве. Владелец квартиры был два года женат на украинке.

Ослы, верблюды и лошади оставляли дымящиеся кучи у подъездов многоэтажных домов. Мальчик с веселым чубом и улыбкой- мечта дантиста, привязал такого же веселого ослика у супермаркета, между Kia и Ладой.



Он потом ловко запрыгнул на него, с кучей пакетов в одной руке и палкой погонялкой в другой. В мечете Мухамеда Али девчушки в пальто, штанах и шарфах набросились на меня и детей с просьбой сфотографироваться вместе. Мужем не интересовались: похож на Египтянина.



Вечером на всю Гизу с пальбой и ором гуляла свадьба. Сфинкс взирал невозмутимо. А в три утра в мегафон загоросил на намаз муэдзин и ему ответил крик многочисленных петухов.

И все это - люди, звери, мумии, фараоны, пирамиды, гниющий мусор, нищета, закутанные женщины, сверкающие витрины, выстрелы, крики, пики мечетей, льстивые улыбки, вкрадчивый обман, жирная пыль- и есть гигантский,адский   калейдоскоп под названием Каир.







Wednesday, May 27, 2015

Путешествие в Израиль


О роли личности в истории..

Например, о роли экскурсовода в истории моего путешествия на север Израиля. Гид этой Англоязычной поездки, внимание...- плохо знала английский!, и изъяснилась фразами из школьных "топиков", типа Ландон из а Кэпитал оф Грейт Британ.

- Look to your right. This is a sunflower. It grows.

Хотелось комментировать, но вежливость мужа не позволяла. Гидша ничего не знала ни об археологии Кейсарии, ни о средневековом Акко, и это было обидно. Веселая медсестра родом из Одессы, но с 25-летнем стажем жизни в Мельбурнк без экивоков посоветовала игнорировать эту прошмандовку, - вот так, Австралия Австралией, а помним, помним, родимое, - и без промедления рассказала свою историю, куда там крестоносцам. И родила она в 16 и 20, и детей- все сама-сама, и аллергия у нее на все, а особенно на мужчин, -и пот, и запах, и жрет-жрет, а веса на фигуру нет, и погода в Мельбурне- Израиль отдыхает, а у русских австралийцев мода- здравствуй, советский союз и прически- привет от перекиси водорода, аптеки #8. Я слушала и радовалась, что экскурсовод молчалива. Но это была лишь прелюдия.

Автобус молниеносно превратил людей в родственников.
Бородатый мальчик из Миссисипи вдруг показал всем кольцо, которое собирался через день подарить своей девушке и пригласить её замуж. Он потом с упоением проповедовал теорию мирового заговора немолодой профессорше-специалистке по конфуцианству из Калифорнии, а она согласно кивала. В районе гротов Рош Ханикра я узнала о том, что бельгийка никогда не обгорает, вот только ступни, что у юноши из Орегона есть брат - близнец, и они оба не пошли в колледже, а уже 3 года ищут себя. Гидша назвала Османскую Империю турецкой и австралийка, блеснув эрудицией, строго прочитала ей лекцию об Атта Тюрке. Две пожилые лесбиянки ходили, держась за руки, одна из них- москвичка, все время неправильно переводила своей ортодоксальной подруге в парике замечательные сентенции гида: "Это граница с Ливаном. Крестоносцы были с Севера и строили холодные замки."

Но солнце сияло, раскопки белели, небо и море переливались друг в друга, и когда все это разношерстное сообщество, разморенно шатаясь покинуло вечерний автобус, захотелось поблагодарить не говорящую по-английски Тамар- гида англоговорящих туров - за то, что молчала и не испортила встречи с Акко, Хайфой, Кейсарией и, конечно, всеми этими выдающимися персонажами.

#Natalia #Rekhter
#Израиль #путешествия



Бахайские сады



Рош Ханикра



Граница с Ливаном. Надпись гласит "Фотографировать нельзя." Все фонографируют, пограничникам дела нет.


Tuesday, December 30, 2014

Рождество в Марокко

Рождество в Марокко



Рождество - день не тривиальный и провести его, в зависимости от конфессии, - дело  такое же нестандартное. А если в Испании, а на границе с Марокко?

Короче, все было так.
В поздний полдень мы сели на современный скоростной морской лайнер и отплыли в Марокко. Чистенький и аккуратный испанский Тарифа проводил без происшествий: купил билет- поехал, а на пароходе началась Африка.

Очередь к мужику в клетчатой рубашке змеилась метров на 200, от кормы до носа. А мы не встали, мы же иностранцы, ну что у нас может быть общего с бородатыми в кожаных пиджаках лицами типа кавказской национальности и запрятанными в платки и пальто - одни глаза- женщинами.  А при подъезде все же оказалось, что надо, чтобы клетчатый мужик спросил: "Первый раз в Морокко?" и не слушая ответа, не поднимая глаз, шлепнул печать в паспорт, а для этого постоять в потной, гортанной толпе, ревностно охраняя свое место и вспоминая родину,  ну, короче, для плавности перехода из Европы в другие берега.

И вот он- Танжир. "Такси!" - подскакивает кожан
ый- бородатый  и скороговоркой сыплет на карусели английско-французско-испанского-и еще -чего-то-там про Рождество, и про "откуда вы?", и про нерушимую дружбу Марокко и Америки, ах, Россия, так еще дружнее, и звонит кому-то и дробит какое-то   "рарара", и из ниоткуда выпрыгивает еще кто-то тоже насквозь бородатый в коричневом матрасе с капюшоном, и, не взглянув на адрес, кивает, что конечно, это мы враз, и азартно оглаушенные этим напором, мы запахивается в старенький форд, а кожано- бородатый вдруг впрыгивает вперед третьим, и в Форде нас уже шестеро,  ах, это Марокко, здесь вот так, и все встает на свои места: мы - в Африке!

Нет, адрес мы не нашли. Форд дребезжал по центральной улице и  задним дворам, борода в матрасе и другая без матраса гортанно орали что-то в такт дрязгу, машинка злобно тряслась и раздраженно выплюнула нас у какого-то кафе, зацепив 5 евро и страстно-оглушительно сокрушаясь по поводу увиденных $20 и дрянного адреса. В кафе было черно от бородатых в коже, ни одного женского лица, но наличествовал интернет, и через 5 минут - опа, смена декораций- нам жал руки мягко шуршащий с британским акцентом безбородый молодой человек- хозяин квартиры, которую он успешно сдает через airbnb, быстро отвечая на email запросы на своем хорошем английском.  В квартире  на 17 этаже свеженького небоскреба отражали лепной потолок мраморные полы, сияли хрустальные люстры, синел вид на море и мерцали около 5,000 каналов TV - и все это по цене меньше, чем IKEA- вский пенал в Барселоне. Хозяин рассказал о своем визите в Сиэтл, работе в IT, учебе на юриста и предложил отвезти в аутентичный марокканский ресторан, если мы не против и, конечно, бесплатно.  Ах, Африка, Африка - страна контрастов.

Еда была прекрасной, ресторан зелено-красно аутентичным. Предупредительные официанты в какой-то милитаристкой форме с кинжалами подавали и уносили, приносили и забирали, музыканты играли на зурне, скрипке, барабанчике, чем-то еще, а самый старый пел, улыбаясь беззубым ртом. Поздним вечером, кожаные подростки до глаз в юной щетине- предвестнице бороды, показали путь с рынка в город, а потом, догнав и в извинении прижимая руки к сердцу, отвели на более короткую дорогу.  Город не спал, подмигивая  немногочисленными огнями, перегоняя пыль, отзвуки насквозь мужского веселья и одинокий телефонный визг, скорее всего, проститутки, потому как в джинсах, легкой кофточке, без пальто, платка и с голосом.

А утром Танжир  оказался сахарно-белым. Только черные бородатые мужчины в полосатых и других матрасах разноцветных окрасок нарушали бесконечную белизну.  Они разгуливали по пляжу, сидели бесцельно на скамейках, пили кофе, курили кальян, подавали блинчики с нутеллой и свежевыжатый сок в кафе, предлагали сумки, очки, украшения и другую разнообразную мишуру на рынке, зазывали в рестораны, торговались, размахивая руками и бородами, катали на верблюдах, появлялись ниоткуда и исчезали в никуда.  И никаких женщин- в пальто, или без.

Ах, Африка, Африка, один час и целый мир. А про Рождество мы и забыли. 


#путешествия #марокко #рождество 

















Sent from my iPad

Saturday, December 27, 2014

Севилья

Над всей Испанией безоблачное небо, а над Севильей еще и синее-синее. Говорят, что все лето тут +40 по Цельсию, но это летом, а в декабре просто прохладно, и пальмы, и не опавшая темная листва магнолий и пожелтевшая каштанов, и солнце и  чуть-чуть ветер с реки. Дом, в котором живу, постройки 1823 года. Обновлен в 2008, а внутренний дворик и наружные стены- все те же, времен инквизиции. И соборы, и плитка!, не вульгарный обыденный асфальт, а керамическая плитка  на улицах; и фонари, и мосты, и дворец королей, и какая-то кофейня с датой на фасаде  1452 год.  Все, все оттуда, из средневековья, Ренессанса и романов Вальтера Скотта, а реальность, она вокруг и немного под ногами. 

Здание университета Севильи- это бывшая табачная фабрика на которой работала, - да-да, вы правильно подумали,-  Кармен. Стрелка у названия улицы указывает на балкон Розины. А вот и дом Донны Анны, совсем, в сущности, недалеко от дома Дон Жуана. И арена для боя быков, и скульптура маленького старичка Моцарт, а ведь ему, кажется, не было и 36.

И везде, вот в этих декорациях живут реальные люди! В библиотеке- здание 17 века- за стеклянными окнами ровные ряды книг и laptops.  Молодежь и не очень пьют и едят и в кафе 1452 года и в других таких же поблизости. Зубчатый фасад Площади Оружия рядом с металлическим каркасом автобусной станции, а все та же Zara упирается в крепостную стену и почерневший от времени и дождей готический собор. 

И все привыкли, и не закидывают головы в изумлении, и бегут торопливо, не оглядываясь, и смеются, и отламывают на ходу крошащийся багет, и журчат в blue tooth, и что-то объясняют нарядным детям, и топчутся в очереди покататься на надувной горке Sponge Bob, и намазывают горчицей хотдог под названием "маленькая собачка." А в центре, между дворцом короля Alkazar, где в парке гуляют не пуганные павлины, и Севильским Собором -  белый каток и Back Street  Boys кружат затянутыe в skinny jeans пары.

 Как это у них это получается? Как привыкнуть к мощеным улочкам шириной в метр, к мусульманской и еврейской символике на стенах, замазанной крестами и распятьями.  К истории, которая не вчера, а вокруг, не в музее под стеклом, а под ногами и перед глазами. 
Привыкнуть и соответствовать.  И быть частью  и остаться собой.

 А на площади Испании - юном новоделе -, которому нет еще и ста, но выглядит, как выглядит давнее прошлое, в пролетках катаются пары и бородатый гитарист в узком черном пиджаке играет фламенко, усиленное мощным динамиком, и жарят каштаны, и  фотографируются, фотографируются туристы, чтобы хоть маленькую частичку, но с собой. 

А Севилья, ей что, над ней уже тысячу лет безоблачное небо. 

 





Friday, December 12, 2014

Аккордеон

 В углу, между шкафом и стенкой, стоял белый трофейный аккордеон.  Не просто белый и не просто аккордеон, а всегда одной фразой "белый трофейный аккордеон."  Как же он мне нравился. Он жил в белом же футляре с блестящими металлическими замками. На каждом замке сбоку была маленькая кнопочка, ее нужно было надавить, чтобы что-то волшебно щелкнуло и открылось. На самом деле ничего не щелкало и не открывалось, а только слегка вздрагивало, как в анекдоте про советский прибор для толкания в попу: жужжит, дрожит, но в попу не толкает.  Дальше замки надо было аккуратно подцепить ногтем и осторожненько потянуть вверх, чтобы не соскочили - аккордеон и  футляр были старыми, время и ржавчина брали свое и замки упрямо соскакивали -, но маленькая эта заминка волшебства открывания не уменьшала.   Внутри футляр был покрыт чем-то бордовым и перламутровые клавиши на ярком фоне выглядели восхитительно.

Вынимать аккордеон мог только отец- вещь-то была редкая и дорогая, из немецких послевоенных трофеев, символ богатства и культуры. Его выменяли на пол-мешка муки - культура стоила дорого - и отец пошел заниматься музыкой на деньги от второго пол-мешка, но муки на всю культуру не хватило и трофейный красавец прочно поселился в шкафу, важный и одинокий, не игрушка, чтобы руками хватать, можно и попортить.

Кроме бордовой обивки у аккордеона были такого же цвета меха. Название это я узнала от отца. Один раз, под нажимом бабушки, он вытащил инструмент из коробки, расстегнул тонкую кожаную перепонку, продел плечи в ремни и потянул клавиши  правой рукой в одну сторону, а  кнопочки левой в другую. Неожиданно и громко застучали звуки, сливаясь в "ты ж мэня пидманула, ты д мэни пидвэла" и открылась яркая, как клумба, сердцевина- мехаааа. 

С Ирочкой аккордеон мы не трогали, только смотрели и умилялись, но однажды все же решили попробовать поиграть. Бабушка пошла на рынок, а за нами следила Перл - рабочий человек, мирно храпящая на диване. Храп этот, заставляющий дрожать края тюлевой занавески у окна рядом с которым на диване и дремала Перл, должен был заглушить любые звуки.  Что, что, а осторожность мы понимали.

Неподьемную   тяжесть с клавишами мы выволокли на пол. Потом расстегнули меха, Ирочка потянула за ремень у кнопочек, я за плоскую часть с клавишами, но звука не получилось. Надо было давить на все эти кнопки-клавиши, а руки уже были заняты.  
- А что делать теперь? 
Ирочкин голос дрожал и требовал немедленной музыки.
-Уже и ногти обломали, и бандуру эту чуть не уронили... 
И тогда я нажала на клавиши ногами.  Звук перекрыл храп. Он был нестройный, бестолковый,  но прекрасно оглушительный. Мы тащили меха в разные стороны, по очереди били по клавишам ступнями, и счастливый визг смешивался с рыком аккордеона, услаждая слух. 

Перл продолжала спать. Бабушка вбежала в комнату, в одной руке- плохо ощипанная курица, тонкой шеей вниз, в другой - черная кошелка.  Куриные ноги  несильно мазнули  меня по спине: курицу было жалко, не для битья ее купили, а откармливать истощенного ребенка.  В Перл полетела кошелка. Черные облезлые ручки дрожали, но кошелка не открылась и, не смотря на надежды, ничего не вывалилось, а просто сумка шлепнула Перл по животу. Та всхрапнула и перевернулась на другой бок. Мы с Ирочкой сбежали в огород. Аккордеон остался лежать на полу, дожидаясь отца. 

А осенью меня повели на экзамен в музыкальную школу. На экзамене я спела любимую песню из "Свадьбы в Малиновке". "На морском песочке,  я Марусю встретил, в розовых чулочках, талия в корсете. Атпру,"  - я надула щеки и с силой ударила по ним, изображая атпру, -" атрпру, талия в корсете,  атпру, атпру, талия в корсете."  На этом месте я остановилась, потому, что и мама и все остальные, уже сдавшие экзамен, говорили, что комиссия никого долго не слушает, так, две-три строчки, но комиссия, в лице дяденьки с узкими очками, предложила продолжать, и я вдохновенно залилась: "Где же ты, Маруся, с кем теперь гуляешь, одного целуешь, а меня кусаешь."
И я проделала все снова с а-тпру и щеками, а чтобы уж никого не оставить в живых изобразила модный тогда шейк, отставила ножку и тряхнула кудрями. 

- А что ты еще умеешь, девочка? Мужчина в очках был тут за главного, как заведующая детского садика, но лицо его кривилось и выглядело  грустным. И я прочла для него прекрасный развеселяющий стишок, который к тому же был игрой про тишину: "Ехали цыгане, кошку потеряли, хвост ее облез. Кто промолвит первый слово, тот ее и съест!" И положила обе ладони себе на губы, потом отняла одну, показала на мужчину-заведующую детским садиком и себе на рот, - подсказала, чтобы он не начал говорить и не съел облезлый хвост.  

В музыкальную школу меня приняли, и из Славуты прибыл белый трофейный аккордеон, с неожиданной легкостью выпущенный из многолетнего шкафного плена учить ребенка музыке. 

Natalia Rekhter

#аккордеон #музыка #детство #воспоминания 

Saturday, December 6, 2014

Пляж 2.



Пляж я любила еще за то, что там отец мной гордился.  Вы спросите почему?  И я вам отвечу.  Дело в том, что меня лет в пять записали на уроки плавания.  Событие это было не тривиальное: на полмиллиона жителей города бассейн был один, но мама как-то договорилась.  В бассейн сначала шли пешком, потом на автобусе, потом снова пешком. Чтобы успеть, из садика нужно было уйти раньшe.  Вы помните, что это значило, уйти из детского садика по-раньше?! Я ждала этого еще по дороге туда. "А мне сегодня в бассейн", - объявляла я на прогулке никому и как бы всем, и смотрела гордо, и все завидовали, и день мчался легким галопом.  После сна и полдника, когда все одевались на прогулку, я одевалась уходить. Если родители задерживались, я ждала на крыльце, на площадку не спускалась. Наконец, за мной приходили, я махала всем рукой, тяжелая деревянная дверь закрывалась, все оставались внутри, играть теми же кубиками, сидеть в квадратной беседке, ждать очереди за совком в песочнице, есть на ужин разваренную жидкую гречневую кашу, вместо моей любимой рассыпчатой, с кусочком масла посередине, а я уже была на улице и впереди еще ждал бассейн.
Плавать мне нравилось, я старалась, и k концу  года меня отправили на соревнования, где я заняла не блистательное, но и не позорное, 2-e место.  А следующей зимой, во время первого снегопада, у бассейна провалилась крыша.  Все закрылось  на длительный ремонт, потом мы переехали в новую квартиру, детский сад сменила школа, уроки, занятия музыкой  и о возвращении к плаванию никто не вспоминал, но кроль и брас я к тому времени уже освоила и плавала прилично.
На пляже я, медленно привыкая к холодной воде, дрожа, еле-еле заходила в воду, и ... вдруг широкими саженками, раз-два, уверенно устремлялась к середине реки.  Отец, как бы невзначай, следил с берега, отвечая на удивленное восхищение триумфальной улыбкой.
Eще была игра в города.
-Москва, начинал кто-то из детей.
-Анапа, я там в лагере летом был.
- Алупка.
- Арзамас,  у меня там отец служил.
-Свердловск.
-Кострома, - коварно предлагала я, невинно прикрываясь.- Это город, от нас недалеко.  План начинал работать.
- А, а, а можно Африка?
- Нет, это материк, можно только города, -  строжничали знатоки или взрослые.
Круга через три -четыре игра заходила в тупик, кто-то выходил, потом следующий, им все надо было вспоминать новые города на букву "A", а я наступала. Откуда моим партнерам было знать, что раз сыграв с поезде, я услышала от соседа по купе подсказку собирать города на А и на К, ну, и начала коллекционировать: Караганда, Архангельск, Калуга, Актюбинск и убийственная Адис Абеба- вот так, атакуем с двух сторон сразу-были только малой толикой боевого арсеналы. Отец немало поучаствовал в этом моем образовании.  Иногда он так невинно предлагал: "Ну что, мол, дети или даже взрослые, а не сыграть ли нам в города?" А потом притворно сочувствовал побежденным: "Ничего, мол, все бывает", - и смотрел соколом.  Что и говорить, пляж был счастьем и на воде и на суше.
 #детство #пляж #дети #родители