Tuesday, December 30, 2014

Рождество в Марокко

Рождество в Марокко



Рождество - день не тривиальный и провести его, в зависимости от конфессии, - дело  такое же нестандартное. А если в Испании, а на границе с Марокко?

Короче, все было так.
В поздний полдень мы сели на современный скоростной морской лайнер и отплыли в Марокко. Чистенький и аккуратный испанский Тарифа проводил без происшествий: купил билет- поехал, а на пароходе началась Африка.

Очередь к мужику в клетчатой рубашке змеилась метров на 200, от кормы до носа. А мы не встали, мы же иностранцы, ну что у нас может быть общего с бородатыми в кожаных пиджаках лицами типа кавказской национальности и запрятанными в платки и пальто - одни глаза- женщинами.  А при подъезде все же оказалось, что надо, чтобы клетчатый мужик спросил: "Первый раз в Морокко?" и не слушая ответа, не поднимая глаз, шлепнул печать в паспорт, а для этого постоять в потной, гортанной толпе, ревностно охраняя свое место и вспоминая родину,  ну, короче, для плавности перехода из Европы в другие берега.

И вот он- Танжир. "Такси!" - подскакивает кожан
ый- бородатый  и скороговоркой сыплет на карусели английско-французско-испанского-и еще -чего-то-там про Рождество, и про "откуда вы?", и про нерушимую дружбу Марокко и Америки, ах, Россия, так еще дружнее, и звонит кому-то и дробит какое-то   "рарара", и из ниоткуда выпрыгивает еще кто-то тоже насквозь бородатый в коричневом матрасе с капюшоном, и, не взглянув на адрес, кивает, что конечно, это мы враз, и азартно оглаушенные этим напором, мы запахивается в старенький форд, а кожано- бородатый вдруг впрыгивает вперед третьим, и в Форде нас уже шестеро,  ах, это Марокко, здесь вот так, и все встает на свои места: мы - в Африке!

Нет, адрес мы не нашли. Форд дребезжал по центральной улице и  задним дворам, борода в матрасе и другая без матраса гортанно орали что-то в такт дрязгу, машинка злобно тряслась и раздраженно выплюнула нас у какого-то кафе, зацепив 5 евро и страстно-оглушительно сокрушаясь по поводу увиденных $20 и дрянного адреса. В кафе было черно от бородатых в коже, ни одного женского лица, но наличествовал интернет, и через 5 минут - опа, смена декораций- нам жал руки мягко шуршащий с британским акцентом безбородый молодой человек- хозяин квартиры, которую он успешно сдает через airbnb, быстро отвечая на email запросы на своем хорошем английском.  В квартире  на 17 этаже свеженького небоскреба отражали лепной потолок мраморные полы, сияли хрустальные люстры, синел вид на море и мерцали около 5,000 каналов TV - и все это по цене меньше, чем IKEA- вский пенал в Барселоне. Хозяин рассказал о своем визите в Сиэтл, работе в IT, учебе на юриста и предложил отвезти в аутентичный марокканский ресторан, если мы не против и, конечно, бесплатно.  Ах, Африка, Африка - страна контрастов.

Еда была прекрасной, ресторан зелено-красно аутентичным. Предупредительные официанты в какой-то милитаристкой форме с кинжалами подавали и уносили, приносили и забирали, музыканты играли на зурне, скрипке, барабанчике, чем-то еще, а самый старый пел, улыбаясь беззубым ртом. Поздним вечером, кожаные подростки до глаз в юной щетине- предвестнице бороды, показали путь с рынка в город, а потом, догнав и в извинении прижимая руки к сердцу, отвели на более короткую дорогу.  Город не спал, подмигивая  немногочисленными огнями, перегоняя пыль, отзвуки насквозь мужского веселья и одинокий телефонный визг, скорее всего, проститутки, потому как в джинсах, легкой кофточке, без пальто, платка и с голосом.

А утром Танжир  оказался сахарно-белым. Только черные бородатые мужчины в полосатых и других матрасах разноцветных окрасок нарушали бесконечную белизну.  Они разгуливали по пляжу, сидели бесцельно на скамейках, пили кофе, курили кальян, подавали блинчики с нутеллой и свежевыжатый сок в кафе, предлагали сумки, очки, украшения и другую разнообразную мишуру на рынке, зазывали в рестораны, торговались, размахивая руками и бородами, катали на верблюдах, появлялись ниоткуда и исчезали в никуда.  И никаких женщин- в пальто, или без.

Ах, Африка, Африка, один час и целый мир. А про Рождество мы и забыли. 


#путешествия #марокко #рождество 

















Sent from my iPad

Saturday, December 27, 2014

Севилья

Над всей Испанией безоблачное небо, а над Севильей еще и синее-синее. Говорят, что все лето тут +40 по Цельсию, но это летом, а в декабре просто прохладно, и пальмы, и не опавшая темная листва магнолий и пожелтевшая каштанов, и солнце и  чуть-чуть ветер с реки. Дом, в котором живу, постройки 1823 года. Обновлен в 2008, а внутренний дворик и наружные стены- все те же, времен инквизиции. И соборы, и плитка!, не вульгарный обыденный асфальт, а керамическая плитка  на улицах; и фонари, и мосты, и дворец королей, и какая-то кофейня с датой на фасаде  1452 год.  Все, все оттуда, из средневековья, Ренессанса и романов Вальтера Скотта, а реальность, она вокруг и немного под ногами. 

Здание университета Севильи- это бывшая табачная фабрика на которой работала, - да-да, вы правильно подумали,-  Кармен. Стрелка у названия улицы указывает на балкон Розины. А вот и дом Донны Анны, совсем, в сущности, недалеко от дома Дон Жуана. И арена для боя быков, и скульптура маленького старичка Моцарт, а ведь ему, кажется, не было и 36.

И везде, вот в этих декорациях живут реальные люди! В библиотеке- здание 17 века- за стеклянными окнами ровные ряды книг и laptops.  Молодежь и не очень пьют и едят и в кафе 1452 года и в других таких же поблизости. Зубчатый фасад Площади Оружия рядом с металлическим каркасом автобусной станции, а все та же Zara упирается в крепостную стену и почерневший от времени и дождей готический собор. 

И все привыкли, и не закидывают головы в изумлении, и бегут торопливо, не оглядываясь, и смеются, и отламывают на ходу крошащийся багет, и журчат в blue tooth, и что-то объясняют нарядным детям, и топчутся в очереди покататься на надувной горке Sponge Bob, и намазывают горчицей хотдог под названием "маленькая собачка." А в центре, между дворцом короля Alkazar, где в парке гуляют не пуганные павлины, и Севильским Собором -  белый каток и Back Street  Boys кружат затянутыe в skinny jeans пары.

 Как это у них это получается? Как привыкнуть к мощеным улочкам шириной в метр, к мусульманской и еврейской символике на стенах, замазанной крестами и распятьями.  К истории, которая не вчера, а вокруг, не в музее под стеклом, а под ногами и перед глазами. 
Привыкнуть и соответствовать.  И быть частью  и остаться собой.

 А на площади Испании - юном новоделе -, которому нет еще и ста, но выглядит, как выглядит давнее прошлое, в пролетках катаются пары и бородатый гитарист в узком черном пиджаке играет фламенко, усиленное мощным динамиком, и жарят каштаны, и  фотографируются, фотографируются туристы, чтобы хоть маленькую частичку, но с собой. 

А Севилья, ей что, над ней уже тысячу лет безоблачное небо. 

 





Friday, December 12, 2014

Аккордеон

 В углу, между шкафом и стенкой, стоял белый трофейный аккордеон.  Не просто белый и не просто аккордеон, а всегда одной фразой "белый трофейный аккордеон."  Как же он мне нравился. Он жил в белом же футляре с блестящими металлическими замками. На каждом замке сбоку была маленькая кнопочка, ее нужно было надавить, чтобы что-то волшебно щелкнуло и открылось. На самом деле ничего не щелкало и не открывалось, а только слегка вздрагивало, как в анекдоте про советский прибор для толкания в попу: жужжит, дрожит, но в попу не толкает.  Дальше замки надо было аккуратно подцепить ногтем и осторожненько потянуть вверх, чтобы не соскочили - аккордеон и  футляр были старыми, время и ржавчина брали свое и замки упрямо соскакивали -, но маленькая эта заминка волшебства открывания не уменьшала.   Внутри футляр был покрыт чем-то бордовым и перламутровые клавиши на ярком фоне выглядели восхитительно.

Вынимать аккордеон мог только отец- вещь-то была редкая и дорогая, из немецких послевоенных трофеев, символ богатства и культуры. Его выменяли на пол-мешка муки - культура стоила дорого - и отец пошел заниматься музыкой на деньги от второго пол-мешка, но муки на всю культуру не хватило и трофейный красавец прочно поселился в шкафу, важный и одинокий, не игрушка, чтобы руками хватать, можно и попортить.

Кроме бордовой обивки у аккордеона были такого же цвета меха. Название это я узнала от отца. Один раз, под нажимом бабушки, он вытащил инструмент из коробки, расстегнул тонкую кожаную перепонку, продел плечи в ремни и потянул клавиши  правой рукой в одну сторону, а  кнопочки левой в другую. Неожиданно и громко застучали звуки, сливаясь в "ты ж мэня пидманула, ты д мэни пидвэла" и открылась яркая, как клумба, сердцевина- мехаааа. 

С Ирочкой аккордеон мы не трогали, только смотрели и умилялись, но однажды все же решили попробовать поиграть. Бабушка пошла на рынок, а за нами следила Перл - рабочий человек, мирно храпящая на диване. Храп этот, заставляющий дрожать края тюлевой занавески у окна рядом с которым на диване и дремала Перл, должен был заглушить любые звуки.  Что, что, а осторожность мы понимали.

Неподьемную   тяжесть с клавишами мы выволокли на пол. Потом расстегнули меха, Ирочка потянула за ремень у кнопочек, я за плоскую часть с клавишами, но звука не получилось. Надо было давить на все эти кнопки-клавиши, а руки уже были заняты.  
- А что делать теперь? 
Ирочкин голос дрожал и требовал немедленной музыки.
-Уже и ногти обломали, и бандуру эту чуть не уронили... 
И тогда я нажала на клавиши ногами.  Звук перекрыл храп. Он был нестройный, бестолковый,  но прекрасно оглушительный. Мы тащили меха в разные стороны, по очереди били по клавишам ступнями, и счастливый визг смешивался с рыком аккордеона, услаждая слух. 

Перл продолжала спать. Бабушка вбежала в комнату, в одной руке- плохо ощипанная курица, тонкой шеей вниз, в другой - черная кошелка.  Куриные ноги  несильно мазнули  меня по спине: курицу было жалко, не для битья ее купили, а откармливать истощенного ребенка.  В Перл полетела кошелка. Черные облезлые ручки дрожали, но кошелка не открылась и, не смотря на надежды, ничего не вывалилось, а просто сумка шлепнула Перл по животу. Та всхрапнула и перевернулась на другой бок. Мы с Ирочкой сбежали в огород. Аккордеон остался лежать на полу, дожидаясь отца. 

А осенью меня повели на экзамен в музыкальную школу. На экзамене я спела любимую песню из "Свадьбы в Малиновке". "На морском песочке,  я Марусю встретил, в розовых чулочках, талия в корсете. Атпру,"  - я надула щеки и с силой ударила по ним, изображая атпру, -" атрпру, талия в корсете,  атпру, атпру, талия в корсете."  На этом месте я остановилась, потому, что и мама и все остальные, уже сдавшие экзамен, говорили, что комиссия никого долго не слушает, так, две-три строчки, но комиссия, в лице дяденьки с узкими очками, предложила продолжать, и я вдохновенно залилась: "Где же ты, Маруся, с кем теперь гуляешь, одного целуешь, а меня кусаешь."
И я проделала все снова с а-тпру и щеками, а чтобы уж никого не оставить в живых изобразила модный тогда шейк, отставила ножку и тряхнула кудрями. 

- А что ты еще умеешь, девочка? Мужчина в очках был тут за главного, как заведующая детского садика, но лицо его кривилось и выглядело  грустным. И я прочла для него прекрасный развеселяющий стишок, который к тому же был игрой про тишину: "Ехали цыгане, кошку потеряли, хвост ее облез. Кто промолвит первый слово, тот ее и съест!" И положила обе ладони себе на губы, потом отняла одну, показала на мужчину-заведующую детским садиком и себе на рот, - подсказала, чтобы он не начал говорить и не съел облезлый хвост.  

В музыкальную школу меня приняли, и из Славуты прибыл белый трофейный аккордеон, с неожиданной легкостью выпущенный из многолетнего шкафного плена учить ребенка музыке. 

Natalia Rekhter

#аккордеон #музыка #детство #воспоминания 

Saturday, December 6, 2014

Пляж 2.



Пляж я любила еще за то, что там отец мной гордился.  Вы спросите почему?  И я вам отвечу.  Дело в том, что меня лет в пять записали на уроки плавания.  Событие это было не тривиальное: на полмиллиона жителей города бассейн был один, но мама как-то договорилась.  В бассейн сначала шли пешком, потом на автобусе, потом снова пешком. Чтобы успеть, из садика нужно было уйти раньшe.  Вы помните, что это значило, уйти из детского садика по-раньше?! Я ждала этого еще по дороге туда. "А мне сегодня в бассейн", - объявляла я на прогулке никому и как бы всем, и смотрела гордо, и все завидовали, и день мчался легким галопом.  После сна и полдника, когда все одевались на прогулку, я одевалась уходить. Если родители задерживались, я ждала на крыльце, на площадку не спускалась. Наконец, за мной приходили, я махала всем рукой, тяжелая деревянная дверь закрывалась, все оставались внутри, играть теми же кубиками, сидеть в квадратной беседке, ждать очереди за совком в песочнице, есть на ужин разваренную жидкую гречневую кашу, вместо моей любимой рассыпчатой, с кусочком масла посередине, а я уже была на улице и впереди еще ждал бассейн.
Плавать мне нравилось, я старалась, и k концу  года меня отправили на соревнования, где я заняла не блистательное, но и не позорное, 2-e место.  А следующей зимой, во время первого снегопада, у бассейна провалилась крыша.  Все закрылось  на длительный ремонт, потом мы переехали в новую квартиру, детский сад сменила школа, уроки, занятия музыкой  и о возвращении к плаванию никто не вспоминал, но кроль и брас я к тому времени уже освоила и плавала прилично.
На пляже я, медленно привыкая к холодной воде, дрожа, еле-еле заходила в воду, и ... вдруг широкими саженками, раз-два, уверенно устремлялась к середине реки.  Отец, как бы невзначай, следил с берега, отвечая на удивленное восхищение триумфальной улыбкой.
Eще была игра в города.
-Москва, начинал кто-то из детей.
-Анапа, я там в лагере летом был.
- Алупка.
- Арзамас,  у меня там отец служил.
-Свердловск.
-Кострома, - коварно предлагала я, невинно прикрываясь.- Это город, от нас недалеко.  План начинал работать.
- А, а, а можно Африка?
- Нет, это материк, можно только города, -  строжничали знатоки или взрослые.
Круга через три -четыре игра заходила в тупик, кто-то выходил, потом следующий, им все надо было вспоминать новые города на букву "A", а я наступала. Откуда моим партнерам было знать, что раз сыграв с поезде, я услышала от соседа по купе подсказку собирать города на А и на К, ну, и начала коллекционировать: Караганда, Архангельск, Калуга, Актюбинск и убийственная Адис Абеба- вот так, атакуем с двух сторон сразу-были только малой толикой боевого арсеналы. Отец немало поучаствовал в этом моем образовании.  Иногда он так невинно предлагал: "Ну что, мол, дети или даже взрослые, а не сыграть ли нам в города?" А потом притворно сочувствовал побежденным: "Ничего, мол, все бывает", - и смотрел соколом.  Что и говорить, пляж был счастьем и на воде и на суше.
 #детство #пляж #дети #родители

Thursday, November 20, 2014

Пляж



Пляж
Жизнь  в Славуте была ярко-лоскутной.  Инна - праздник, хотя она себя строго дозировала, выдавая разрешения-предупреждения через встречи бабушек на рынке, а всех остальных дозировала я сама. Ирочка с готовностью заполняла время, но ее умилительный голубой взгляд и вялая томность уже не восторгали. Динка мечтала о тренировках, но у меня как-то не очень получались спортивные свершения между мисками  вареников, бабушкиным приглядом, борщом, налисниками и печеньем с сахаром и корицей. 
Иногда наваливалась тягучая скука, и я начинала канючить за пляж. Бабушка на реку сама не ходила, купание ненавидела и отпускала туда только после перепалки с отцом.  Предусмотрительно выставленная из дома (зачем ребьенок слышать за этот речка), я одна или с Ирочкой ждала на крыльце, а из окон доносилось дробное:
-И что ребьенок там делать?! Тонуть? Пока ты гулять с твой бандиты. Школу они гулять, так это мало. Я пойду до Цили, я буду кричать, я хочу знать, за что мне эти цурес.
- На улице жарко, пусть поплещется, вода теплая. И потом, я буду за ней следить.
-Моя смерть ты хочешь, так ты будешь за ней следить. Уже сразу закопай мамэ в землю.
-Она сама хорошо плавает. Я ее в бассейн водил.
- Ви слышите, что там оно делается?!  За что эта дитя эта бассейн?!  Что она там делать?! Топить свое здоровье?! Почему не посидеть дома, сходить на базар, так надо уже бежать до холодной вода зимой. Что? Она там найдет себе хороший парень?! А ганыв она там себе найдет!
- Какой хороший парень? Ей семь лет. Пусть поплавает с детьми. И у Яши дети пойдут, и у Семы.
- Яша, какой он Яша, он такой же бандит, как ты, чтобы вы были мне здоровы! А Бабеле уже знает? Я тебя спрашиваю, Яшина мама знает? И почему тогда она молчит?!
Чаще всего побеждала бабушка, но иногда что-то происходило, весы качались и после наказов, криков и причитаний мы выдвигались на речку. Дело это было коллективное. Впереди шел отец с друзьями, обвешанными  надувными кругами, полотенцами, одеялами для "полежать" и теплыми вещами, а вдруг детей надует и после воды надо согреться.  Дети плелись сзади, подпертые, чтобы ни дай бог не отклонились с курса и не пропали,  маленькой дивизией бабушек. Бабушки несли незабвенную еду: стеклянЫе (ударение и написание, как слышится) банки с бульоном, холодный морс в термосе, с пылу -с жару куриные котлеты, говяжью буженину, огурчики-помидорчики, фрукты...  До пляжа было минут 5-10, но это был выход и дети могли проголодаться. Сдав ненаглядных чад неразумным своим сыновьям бабушки торопились домой, готовить: скоро уже вернутся, наплавались, умаялись,  голодные.
Поначалу все шло по наказам и завещаниям. Плескались семьями у берега, не заплывали на глубину, долго, досуха вытирались и сразу же заедали не успевший начаться голод еще не остывшими котлетами.  Детям наливали уже теплый морс, себе пиво из трехлитровых банок, закрытых плотными полиэтиленовыми крышками.  Потом все вместе играли в волейбол, перебрасывали мяч, изображая энтузиазм, но жара наваливалась, и не спасал даже холодный, все это время пролежавший в реке арбуз. Родители засыпали или лениво сдавали в дурака.  Дети перебирались на отдельное одеяло.
            - Про темную-темную комнату слышали? А про черный-черный лес?  Н
y, слухайте, починаю. Только не орать или орать, чтобы тихо было. 
Никакие рассказы в ночных спальнях пионерского лагеря не производили на меня потом такого же эффекта, как эти летние дневные страшилки. 
-А вот еще про белое пятно?  Значит так. У одного мальчика на письменном столе появилось белое пятно. Бабушка терла, терла. На утро умерла. Дед тер и умер.  Отец тер и умер, мать терла и умерла! Мальчик стал тереть, трет, а пятно не уходит, он трет, а пятно не уходит.  Открыл верхний ящик, а там… Карликовая! Баба! Яга!
И все застыли.
-Ты зачем мою семью убила?! 
И  пискляво- обиженно:
-А зачем они мою лысину терли!?
Еще говорили про это.  Старшие отпихивали мaлЫх на еще одно отдельное одеяло.  Шептались. МaлЫе сначала старались ловить долетающие обрывки каких-то сдавленных смешков, но быстро переключались на свои заботы.  У Инны я получила подробное научное описание всего про это.  Осталось впечатление непонятной медицинской процедуры и чего-то из огорода, с семенами и цветами.  Динка, растопырив глаза, выдыхала ужас про то, что живот разрезают, а там - ребенок, орет, кровища хлещет, ребенок в крови, все в крови, ну потом все назад зашивают и дают такой белый конвертик, вот тут у головы прошва, и атласная лента.  Ей перевязывают, перед тем, как в такси, ну, и домой. 
- А как же? Они говорят , что...  И кивок в сторону, где сдавленные смешки.
- Это пугают.  Сами посмотрите, у каждой тетеньки на животе волосы такие, живот прямо на две половины посередине разделяют. Вот и у Зины, и у тети Марины. А под этой дорожкой из волосов - шрам.
Все старались убедиться. Дорожки из волосов действительно разделяли на две половины животы и взрослых тетенек, и даже иногда наши.  Думать об этом тошнило, разговоры быстро кренились к садистским стишкам и анекдотам.
-А вот это? Девочка в поле гранату нашла. Где ты, родная моя сторона?
- Старье. Вот это слышали?  значит русский, немец и поляк...
-Идет по лесу Пятачок, а не встречу ему Винни Пух...
И валились на одеяло под чье-нибудь радостное: "Хватит  ржать! Больные!"
Когда в 10 лет я впервые поехала в пионерский лагерь, мое уличное образование было полностью завершено.